overtonwindow (overtonwindow) wrote,
overtonwindow
overtonwindow

12 апреля - черный день авиации СЩА.

12 апреля [1951 г.] – чёрный день для американской авиации сразу по двум причинам. Одна известна всей планете – это полёт в космос первого человека, которым стал русский лётчик-космонавт Юрий Гагарин. Другая причина известна очень мало, хотя именно в этот день, ровно за десять лет до полёта Гагарина, советские асы трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба, командовавшего тогда 324-й истребительной авиационной дивизией, развеяли миф о неуязвимости американских летающих суперкрепостей В-29.
В-29 - тех самых, что сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки и готовились сделать то же самое с десятками городов СССР (в соответствии с планами войны против Советского Союза «Totality», «Pincher», «Dropshot», «Broiler/Frolic», «Charioteer», «Halfmoon/Fleetwood», «Trojan», «Off-tackle» и другими, принимавшимися, начиная с 1945 года, и совершенствовавшимися по мере накопления Соединёнными Штатами ядерного оружия).



В небе над корейским полуостровом советские летчики воевали под чужими именами. Форма на них была китайская, а личные документы не имели никаких фотографий.


Советские лётчики-асы, воевавшие в Корее

Вот что рассказал о воздушных боях в Корее их непосредственный участник – лётчик-ас генерал-майор авиации Сергей Макарович Крамаренко (на фото) – ветеран Великой Отечественной (на фронтах с августа 1942 года, лично и в группе сбил 13 немецких самолетов и аэростат-корректировщик) и Корейской войн (с апреля 1951 по февраль 1952 года совершил 149 боевых вылетов, в воздушных боях лично сбил 13 самолетов противника:




В начале октября 1950 года произошло событие, изменившее мирную и размеренную жизнь нашего авиационного полка. Однажды командир части собрал в клубе всех летчиков. На трибуну вышел генерал Редькин, заместитель командующего авиацией Московского военного округа (в ту пору авиацией округа командовал генерал Василий Сталин). Он коротко рассказал о нелегкой борьбе коммунистов Северной Кореи с империализмом, сообщил, что американская авиация сжигает напалмом города и села этой многострадальной страны, уничтожает мирное население. В заключение сказал, что правительство Северной Кореи обратилось к правительству Советского Союза с просьбой оказать помощь в нелегкой борьбе с американской авиацией. «Советское правительство согласилось удовлетворить просьбу руководства Корейской Народно-Демократической Республики, – сказал генерал и после непродолжительного молчания спросил, – кто из летчиков желает поехать в Северную Корею добровольцем?» Все, как один, подняли руки. Генерал поблагодарил за отзывчивость, попрощался и уехал.



ПЕРВЫЙ БОЙ

2 апреля 1951 года в составе авиационного звена (две пары самолетов) я вылетел на перехват реактивного разведчика Б-45. Звено подняли слишком поздно, и мы увидели группу противника в составе разведчика Б-45 и 8 самолетов Ф-86 «Сейбров», идущую на встречно-пересекающихся курсах на 1000–1500 метров выше нас. Но несмотря на то, что мы находились в невыгодном положении, я решил атаковать американцев. Ведущему нашей второй пары капитану Лазутину удалось занять удобное положение в пятистах метрах снизу и сзади разведчика. Но атака по разведчику не получилась, самолет, увидев нас, прибавил газу и ушел к себе домой.


Соперники в Корейской войне: Миг-15 и Сейбр


На нас набросились «Сейбры». Мне пришлось дать по ним очередь издалека, чтобы не дать сбить Лазутина, который после неудачной попытки атаковать Б-45 оказался далеко внизу. Самолеты резко ушли вверх. В этот момент мою пару атаковало второе звено «Сейбров». Ведущий группы зашел в хвост моему ведомому Сергею Родионову и стал быстро с ним сближаться, готовясь в любую секунду открыть огонь из всех своих шести крупнокалиберных пулеметов. Понимая, что не успеваю отбить атаку, даю Родионову команду сделать переворот. Родионов немедленно выполнил команду и ушел буквально из-под носа «Сейбра». Сделав правый разворот со снижением, я оказался в выгодном положении сзади этого «Сейбра» и с дистанции 400–500 метров открыл по нему огонь. Трасса прошла перед «Сейбром» и несколько снарядов разорвалось на фюзеляже. Сейбр сразу прекратил преследование, развернулся под меня и ушел вниз.





В этот момент на меня свалилась сверху вторая пара «Сейбров», но я правым разворотом ушел из-под атаки. Они попытались последовать за мной, но Родионов оказался сзади этой пары и открыл по американцам огонь, чем вынудил их прекратить атаку. После этого «Сейбры» ушли за разведчиком. Мы стали преследовать до береговой черты, за которую нам запрещалось заходить.

«ВСЕМ ВЗЛЕТ!»

12 апреля мы, как обычно, с рассветом прибыли на аэродром. Осмотрели самолеты. Дежурное звено было в готовности № 1 (4 летчика в самолете в готовности к немедленному вылету), остальные летчика расположились у самолетов или отдыхали в непосредственной близости от аэродрома. Внезапно поступила команда: всем быть готовыми к взлету. Не успели сесть в самолеты, как последовала команда: «Всем запуск и взлет».



Один за другим «МиГи» начали выруливать на взлетную полосу. Взлетела первая эскадрилья, затем вторая, потом наша, третья. Я во главе шести самолетов находился в группе прикрытия. Наша задача – не дать вражеским истребителям атаковать две передние эскадрильи, составляющие ударную группу, основная задача которой – атаковать бомбардировщики и штурмовики противника.

Вслед за нашим полком, который возглавлял подполковник Вишняков, поднялся в воздух и полк подполковника Пепеляева. Это был первый случай, когда Кожедуб поднял в воздух все боеспособные самолеты нашей дивизии. На земле осталась только дежурная пара.



Иван Кожедуб в Корее

Впоследствии полковник Кожедуб рассказывал, что в тот день с радиолокационных станций поступило сообщение об обнаружении большой группы самолетов противника, направлявшихся в сторону нашего аэродрома. Он обратил внимание, что скорость полета этой группы была небольшой – около 500 км/час. Ориентируясь на скорость (у истребителей скорость обычно была 700–800 км/час), он понял, что летит большая группа бомбардировщиков, и поэтому решил, что для отражения этого массированного налета необходимо поднять в воздух все истребители дивизии. Решение было рискованным, но, как оказалось, совершенно правильным.

Набрав высоту, стремясь догнать переднюю эскадрилью, я увеличил обороты. Идем с набором высоты на север. Под нами горы, справа – узкая голубая лента воды. Это река Ялуцзян. За ней – Северная Корея. Высота 5000 метров. Полк начинает плавный разворот вправо. Я увеличиваю крен, срезаю разворот, за счет меньшего радиуса догоняю переднюю группу и занимаю свое место примерно в 500–600 метрах сзади ударной группы.



Пересекаем реку и идем на юг. С командного пункта передают, что навстречу в 50 км идет большая группа самолетов противника. Высота 7000 метров. Я набираю на всякий случай еще 500 метров над ударной группой. Боевой порядок занят.

Вскоре ведущий нашего полка передал: «Впереди слева внизу противник». Смотрю влево вниз. Навстречу, слева и ниже, летят бомбардировщики – две группы огромных серых машин. Это знаменитые американские «летающие крепости» Б-29. Каждая такая машина берет на борт 30 тонн бомб, имеет на вооружении 8 крупнокалиберных пулеметов.


Б-29 "Суперкрепость"

Бомбардировщики летят ромбами из 4 звеньев по 3 самолета, всего 12 самолетов в группе. Затем еще 3 ромба. За ними сзади на 2–3 км и чуть выше нас летят десятки истребителей, целая туча серо-зеленых машин. Около сотни «Тандерджетов» и «Шутинг Старов».



ОГНЕННАЯ КАРУСЕЛЬ

Командир полка дает команду: «Атакуем, прикрой!» – и начинает левый разворот с резким снижением. Ударные группы – восемнадцать «МиГов» – устремляются за ним вниз. Истребители противника оказываются сзади и выше наших атакующих самолетов. Самый опасный момент. Настало время и нам вступить в бой.

Группе прикрытия надо сковать истребителей противника и, связав их боем, отвлечь от защиты своих бомбардировщиков. Даю команду ведомым: «Разворот влево, атакуем!» – и начинаю резкий разворот влево с небольшим набором высоты. Оказываюсь сзади и ниже ведущего группы американских истребителей, в самой их гуще. Быстро прицеливаюсь и открываю огонь по переднему самолету группы. Первая очередь проходит чуть сзади, вторая накрывает его. Он переворачивается, из сопла его самолета идет сизо-белый дым. «Тандерджет», крутясь, уходит вниз.



Американцы от неожиданности, не понимая, кто их атакует и какими силами, опешили. Но это продолжалось недолго. Вот один из них дает по мне очередь, трасса проходит выше самолета, но устремившиеся за мной Родионов и Лазутин со своими ведомыми, видя, что я в опасности, открывают по нему и другим самолетам огонь. Видя перед собой трассы, американцы отворачивают, и я получаю возможность стрельбы по следующему самолету, но в этот момент впереди меня проходит трасса. Смотрю назад: один из «Тандерджетов» стреляет метров со ста. В этот момент через него проходит трасса снарядов авиапушки Лазутина. Несколько снарядов взрывается на самолете. «Тандерджет» перестает стрелять, переворачивается и уходит вниз.

Перед носом самолета новая трасса. Я резко хватаю ручку на себя. Самолет выполняет что-то немыслимое, то ли виток скоростного штопора, то ли бочку, и я оказываюсь внизу и сзади под «Тандерджетом». Атакую этот «Тандерджет» снизу, но он уходит резким разворотом влево. Проскакиваю мимо двух «американцев». Родионов стреляет по ним. Они резко разворачиваются и уходят вниз. Мы выходим над ними вверх. Смотрю вниз. Находимся как раз над бомбардировщиками. Наши «МиГи» расстреливают «летающие сверхкрепости». У одной отвалилось крыло, и она разваливается в воздухе, три или четыре машины горят. Из горящих бомбардировщиков выпрыгивают экипажи, десятки парашютов висят в воздухе. Такое впечатление, что выброшен воздушный десант.


Ф-86 Сейбр

Пропустив начало атаки нашей группы, они теперь пытались отыграться на замыкающих. Выйдя косой петлей из-под огня «Сейбров», Милаушкин продолжал преследовать группу «крепостей» и, увидев, что одно из звеньев отстало от группы, атаковал его, передав ведомому – Борису Образцову:
– Атакую ведущего, ты бей правого.

Сближение происходило стремительно, в прицеле быстро вырастал бомбардировщик. После открытия огня на фюзеляже и моторах «крепости» появились разрывы снарядов. «Крепость» задымилась и стала снижаться. Вторая «крепость», по которой стрелял Образцов, загорелась также.
Экипажи подбитых самолетов стали выпрыгивать, остальные повернули назад. Потом еще 4 подбитые «летающие крепости» упали по дороге домой или разбились на аэродромах. Тогда были взяты в плен около 100 американских летчиков.

После боя почти в каждом нашем «МиГе» нашли по 1, 2, 3 пробоины. У одного было 100 пробоин. Но больших повреждений не было, в кабину ни одна пуля не попала.
Этот день, 12 апреля, американцы назвали «черным вторником» и потом месяца три не летали. Попробовали сделать еще один налет, но если в первом бою было сбито 12 Б-29, то во втором мы уничтожили уже 16 «летающих крепостей».



Всего же за три года войны в Корее было сбито 170 бомбардировщиков Б-29. Американцы потеряли основные силы своей стратегической авиации, находящиеся на Юго-Восточном театре военных действий. Днем они больше не летали, только ночью одиночными самолетами. Но мы били их и ночью.



У американцев потом еще долго не проходил шок от того, что их бомбардировщики, которые считались самыми мощными, самыми неуязвимыми, оказались беззащитными перед советскими истребителями. А мы после первых боев стали называть «летающие крепости» «летающими сараями» – так быстро они загорались и ярко горели.



За тот бой, успешное выполнение заданий командования и проявленное при этом мужество и отвагу гвардии капитану Крамаренко Сергею Макаровичу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 октября 1951 года было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».


Отсюда





Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments